— Чернов, я вас ненавижу, — говорит Верочка.

— Ну что вы так! — смеется Чернов. — Это же шутка! Сюрприз! Это Левко — мой денщик. Страшная шельма, но храбрец. Воевал со мной в Туркестане. И с тех пор мы с ним неразлучны. Прощу любить.

Верочка опять открывает глаза и не может оторвать их от мускулистого тела Левко.

— Хорош, да? — заметил ее взгляд Чернов. — Настоящий русский богатырь. Un imbecile, entre nous, mais joue tous les instruments a l'oreffle. Et de-voue a moi comme un chien

— Куда прикажете-с?

— Вон! Вон! Подальше! Играй где-нибудь там, за деревьями.

— Слушаю-с, вашескородие.

Играя на свирели, Левко удаляется в лес.

— Но вы, Верочка, поверили! — радуется Чернов.

— Ужасный! Ужасный! Я никогда не выйду за вас замуж, — сердится Верочка.

— Выйдете! Именно потому, что вы поверили. Значит, я прав. Этот Шишкин Лес — волшебное место, тут все самое невероятное может произойти.

— Какую странную мелодию он играет. Дикая, ни на что не похожая, — Верочка смотрит вслед Левко.

— Ну конечно не похожая! — говорит Чернов. — Это же мое новое сочинение! Главная тема из оперы «Вурдалаки».

— Отвратительное название.

— Именно отвратительное! — подтверждает Чернов. — Так и задумано! Как пощечина! К черту европейскую оперу! К черту все их дохлое искусство! Да здравствует русское народное! У Чайковского поют старые графини и юные поэты, а из народа тем временем сосут кровь. «Вурдалаки»! Конечно «Вурдалаки»! «Вурдалаки» — это мой бунт против европейской мертвечины. Вызов всем этим господам Чайковским.

— Нельзя так о Чайковском, — поражается Верочка.

— Верочка, вы или со мной, или против меня.

— Вы ужасный, Чернов, но я с вами.

— Тогда vive l'opera russe national!

Мой прадед совсем не был похож на прекрасного юношу, зато Стасов однажды назвал его первым композитором России.